Грибные истории Раздел Справочник по грибам  это обширнейшие сведения о всем том, что помогает нам при недугах и продлевает жизнь.		Начало | Информация о грибах | Рецепты | Справочник
		Одним из чудес, одной из загадок органического мира, бесценным даром природы являются грибы. Грибы, представляющие самостоятельное царство органического мира, насчитывающие около 65 тыс. видов, встречаются во всех средах обитания, исключительно полиморфны по форме, размерам, окраске, строению, образу жизни, значению в природе и жизни человека. Впечатляет не только огромное количество грибов в природе, поражает многообразие функций, которые они выполняют...
список

Жуткая история

Шел себе Иван Христофорович по лесу. Грибы собирал. Грибы собирать он с детства любил. И, ведь, главное, ни черта он в них не понимал, в грибах, брал все подряд. Радовался, как дитя. Принесет домой целое ведро, жена посмотрит на них, плюнет, и все в выгребную яму выбросит. Да еще посмотрит на него так недобро. Но ничего не скажет, потому, как меж ними давным-давно все уже было высказано. И с его стороны и с ее, и добавить было нечего. Каждый про себя все знал, хорошо помнил и помалкивал.

Так вот, идет, значит, Иван Христофорович по лесу, грибы собирает, любуется птичками и козявками разными, полное у него взаимопонимание с природой, а значит и с собой. И вдруг! Что за "Ёшкин кот"? Это у Ивана Христофоровича было такое крепкое выражение, он его из какого-то фильма давно перенял, сильно оно ему понравилось, и он от радости даже перестал выражаться совсем. Ну, я имею в виду разные там, выражения, раньше-то он не брезговал, употреблял, можно сказать и к месту и не к месту, как и все в деревне. Но после этого фильма, прям как переродился. Перестал и все. Как отрезало. Многие тогда в деревне удивлялись, спрашивали, мол, как, да отчего. Но Иван Христофорович крепко на своем стоял. Только улыбался хитро так, да  нос потирал. А нос у Ивана Христофоровича был большой, рыхлый, ноздри были крупные, два пальца в ноздрю влезало. Не верите? Так точно Вам говорю! Если бы у Ивана Христофоровича пальцы были не такие толстые, то и три бы вошло. Но его три пальца не входили, а чужие пальцы он в свой нос не допускал, мало ли что, говорил… Вы, говорил, в свои носы свои три пальца суйте. А так, вообще-то, многие хотели попробовать. Придурок Васька кричал, что у него такие тонкие и деликатные "ристократические" пальцы, что и четыре в ноздрю к Ивану Христофоровичу войдут. Но нет! Иван Христофорович даже и слушать ничего не хотел. Даже сердиться начинал при этих разговорах, бывало ногой топнет и скажет: "Все, сказал нет, так нет, Ёшкин кот!"

Так вот, идет, значит, Иван Христофорович по лесу, наслаждается жизнью и вдруг…Что за "Ёшкин кот"! Понял Иван Христофорович, что " весь вышел". Он, было по привычке, еще пару шагов сделал, но это что ж, совсем не то, вроде и не шагнул никуда. Да и вовсе, глядит, Иван Христофорович, нету его. "Вышел весь" и все тут. И нету. Присел Иван Христофорович, однако, и тут непонятно, чем присел и на что присел. Но, чувствует, все-таки присел. Стал думать, хотя, если вникнуть, то чем? Однако, явно стал думать. Откуда это, думает он, со мной приключилось. Как это я       " весь вышел"? И куда? И где я сейчас? И вот еще, что непонятно было. Отчего это, Иван Христофорович сразу сообразил, что, мол, "весь вышел"? Но этого нам и не понять. Ведь он, Иван Христофорович, был "О-го-го-го-го". Про него в деревне так и говорили. Спросит кто у мужиков, а какой-такой, мол, Иван Христофорович? А ему каждый и ответит: " Иван Христофорович "О-го-го-го-го"! И все! И всем  все ясно.

Припомнил Иван Христофорович, что отец его, покойник, Христофор Лукич, бывало, любил так пошутить. Зовет, мать его, Евдокея, бабка Ивана Христофоровича: " Христофор, Христофор, подь сюды!"  А Христофор и ответит: "Был Христофор, да весь вышел!" Бабка, как услышит это, кажный раз, ну, прям, кажный раз, хохотать, визжать, прямо за бока хватается. "Вот, - говорит, - сказанул, так сказанул"! Веселая она была, Евдокея, хотя старая и страшная, на багу-ягу похожа, в точности, и Ванюшка сильно ее побаивался. Да, к слову сказать, и в деревне ее, почитай, каждый боялся, потому, как колдунья она была, не приведи Господи!

Так сидел и размышлял Иван Христофорович, что же ему делать, как обратно войти. И, ведь, главное, вот что его тревожило, как это он, такой обстоятельный, сурьезный, про которого все в деревне говорили "О-го-го-го", мол, так оплошать. Было ему обидно до слез, как в детстве, когда, бывало, ни за что ни прошто, даст ему бабка Евдокея затрещину, если попадется Ивашка ей на глаза. Не жаловала она Ивана, всегда говорила Христофору, что сын его дурак и болван просто редкостный, и даже с ее колдовством ничего тут не поделаешь, так он дураком и останется. Единственное, что она отцу обещалась, перед своей смертью, что сделает так, что в деревне все Ивана Христофоровича уважать будут, никогда плохого слова про него не скажут, а только будут говорить: " Иван Христофорович-то, О-го-го-го-го". И все. Так и вышло. Жена только не поддалась, она, ведь не местная была, уже после бабкиной смерти появилась. Долго удивлялась, что соседи про Ивана говорят, сама-то она другого мнения была. Да потом смирилась, плюнула, как на грибы. Только глянет, бывало и все. Говорить уж и нечего.

Так вот, даже перестал Иван Христофорович птичками и козявками наслаждаться, почувствовал, что внутри у него скверно, а снаружи…  Эх, "Ёшкин кот!"

Все-таки, пришло ему в голову, или куда-то там еще, что дело тут в бабке Евдокее. Никто другой в деревне на такие дела не способен, хоть и нету бабки  на свете, без малого, пятьдесят лет. Тем более, что шутку эту, она страсть как любила, и вечно над ней закатывалась, чуть ли ни до икоты. Только Иван Христофорович подумал про Евдокею, ай, смотрит, вернее, смотреть-то нечем, а видит, что тут она тут как тут. Страшнее и злее в сто раз, чем при жизни была. И говорит она ему: " Дубина ты, дубина, неотесанная! Пятьдесят лет, скоро, как я вижу, что ты, дурак, негодные грибы собираешь! И вот, что тебе, болвану, скажу. Если не поклянешься мне сейчас, что прекратишь собирать негодные грибы, а годные здесь и не водятся, да ты и не знаешь в них ни хрена, то не войти тебе в себя обратно никогда! Клянись, хрен…!" Тут, правду сказать, она такое завернула, чего в жизни Иван Христофорович не слыхивал! Это, уж точно, не "Ёшкин кот"!

Ясное дело, с бабкой-колдуньей не поспоришь, да еще и спорить-то нечем и неоткуда. Так и поклялся Иван Христофорович, что ни-ни, ни в жизть больше, ни одного гриба не соберет!

Только он, значит, эта, поклялся, что ни одного, дескать, гриба, ни в жизть, глянь… Вот он, сам собой, Иван Христофорович, стоит, туточки, на тропинке, снова птичками и козявками наслаждается, нос свой проверяет, цел ли, а другого, у него ничего ценного и не было.

Вот такая жуткая история. Иван Христофорович, конечно, никому ни слова! А то, мало ли! Бабка-то не велела! Сказала, что, если расскажет, тут все и поймут, какой он дурак, безголовый, а так все, как прежде останется. Будут про него говорить: "О-го-го-го-го" и все. И уважать будут как раньше.

А жена видя, что он поганок в дом не принес, улыбнулась, как до свадьбы. Когда вернулся он без ведра и без грибов, жена голову  от вязанья подняла, так ласково посмотрела на него и говорит: "О-го-го-го-го, Иван Христофорович!"

S/L

	назад